vineri, 29 decembrie 2017

Rudolf Steiner - facultățile latente


Rudolf Steiner - spiritul pe față


Rudolf Steiner - viețuire cosmică


Rudolf Steiner - cu gândul la spirit


Rudolf Steiner - dragoste de viață


Rudolf Steiner - necesitatea apropierii de știința suprasensibilului


Rudolf Steiner - educarea copilului


Rudolf Steiner - bucuriile și suferințele


joi, 21 decembrie 2017

dispoziție de Crăciun


Johann Georg Schwartz – transilvăneanul care a răspîndit rosicrucianismul în Rusia


... Ceea, spre ce, practic, tindea rosicrucianismul rusesc din sec. XVIII-lea, a fost, de fapt, nimic altceva decît activitatea de spiritualizare internă a sufletului intelectual sau senzației, aspirația spre pătrunderea ei cu adevăratul "spirit al Graalului."
Unul dintre primii rozicrucieni ruși a fost Johann Georg (Grigorievici) Schwartz (1751-1784), profesor de limbă germană și filozofi, care a trăit la Moscova. De origine era din Siebenbürgen (Transilvania), un neamț. În 1776 s-a mutat la Moscova special pentru răspîndi în Rusia ideile rozicruciene. În 1781 el a plecat în Germania pentru a stabili și a consolida legăturile spirituale între rosicrucieni ruși și germani. Unul dintre contemporanii săi, amintindu-și de acest om minunat, l-a descris ca fiind un entuziast care n-a cunoscut oboseală, întotdeauna cu focul interior arzînd fără stingere, care l-a și ars pînă la urmă în decursul scurtei lui vieți de 33 de ani.
Cel mai apropiat prieten și asociat al lui Johannes Schwartz a fost un minunat iluminist rus și rosicrucian activ Nikolai Ivanovici Novikov (1744-1818). Împreună ei au contribuit foarte mult la înălțarea viaței spirituale și morale a diferitelor straturi ale societății ruse, ameliorarea stării poporului simplu, cît și micșorarea - în măsura posibilului în acea vreme – poverilor iobăgiei ...
... După cum se vede, înflorirea rosicrucianismului rusesc în a doua jumătate a sec. XVIII a fost direct legată de activitatea în Europa a misterioasei personalități a contelui Saint-Germain (dec. 1784), pe care Rudolf Steiner l-a numit "încarnare exoterică a lui Christian Rosenkreuz în sec. XVIII. Este destul de probacil, că J.Schwarz s-a întîlnit cu el în Germania în 1781 și a primit de la el indicații cu privire la organizarea și obiectivele principale ale rosicrucianismului în mod special în Rusia. De asemenea, este cunoscut că contele Saint-Germain, care călătorea foarte mult în Europa acelor timpuri, a vizitat cel puțin de două ori Rusia ...
... Rudolf Steiner a menționat: "Ceea, ce s-a întîmplat atunci (pe timpul Ekaterinei II și Pavel I) sub influența ... frăției rosicruciene, de atunci a început să aibă o influență  mare asupra întregii dezvoltării spirituale a Rusiei, mult mai mare decît s-ar putea crede ... De fapt, totul ce a fost semnificativ în viața spirituală a Rusiei, inclusiv pînă la Tolstoi, pornește de la asta ... "


(din Prokofiev S.O. - Destinurile spirituale ale Rusiei și mistere viitoare ale Sfîntului Graal - 1995)

miercuri, 20 decembrie 2017

Jăratic

Jăratic


În clipele seninei limpezimi
S’avîntă suflet-duh spre alte zări

Acolo după-a ţărnei orizont
Mă’ncîntă glasul Păsării de Foc

Cum calul în povestea lui Ion
Mîncare’mi este-aici jăratic, foc

De-acestea şi de alte îmbibat
Mă’ntorc ’napoi acasă preschimbat

N’aş vrea să mă reţin aici prea mult
Şi veşnice’n neveşnice s’ascund

Durere, Jubilare or Necaz
Îşi au a sale strune şi răgaz

Nevoia de-a’ngusta a mea simţire
În slove – mă înăbuşă, mă stinge

De-aş şti să joc pe Harpa Sufletească
O, cît de mult m’ar libera aceasta!

Mulţimea mişunîndă din Hău, Cer
M’inundă bietul sufleţel al meu

Chiar dacă în afară ies expresii
Sînt ele umbre doar, şi nu confesii

Ardoarea ce îmi mişună’n lăuntru
Nu izbuteşte să-şi găsească Drumul
Ce-ar ajuta ’n-afară să s’exprime
Prin omenesc spre altă Veşnicie

Umilitor sînt gata s’mă supun
Dar vorbele-mi transformă Focu’n scrum

Rămîne doar să sper că vagul Fum
Va imprima şi Flacăra cea bună

Muşcată-atunci de-a Focului Ecou
Va naşte Glia tot mai mulţi Eroi
Iar ei, mînaţi de propria voinţă,
Vor altoi cu Soarele Pămîntul.



Andrei Onea
17 Aprilie 2013


Îmi place de tine cînd...

Îmi place de tine cînd...


Îmi place‘n tine totul, jur –
 Eu te găsesc făr de cusur
  Instinctul meu îl iau drept martor –
   Ești capodoperă de artă
    Și totuși cel mai mult mi-ești dragă
     Cînd gumă-umflînd tu faci baloane

Din ochi adînci mă fur și zac
 În  părul tău cîrlionțat
  Îmi taie respirația
   Și sînii tăi și talia
    Și totuși mi-ești cu mult mai dragă
     Cînd gumă-umflînd tu faci baloane

Mă‘mbată ochii tăi, să știi,
 Aroma pielii ți-o inspir
  Ești toată bună de păpat
   Pe masă, ori pervaz, sau pat
    Dar totuși cel mai mult mi-ești dragă
     Cînd gumă-umflînd tu faci baloane

Îmi place orice-a ta mișcare
 Chiar dacă-o faci ne‘ndemînatec
   Ești preafrumoasa din povești,
    Dar mai puțin cînd și vorbești
     De-aceea-mi-ești tu cel mai dragă
      Cînd gumă-umflînd tu faci baloane

Sînt gata să-ți fac borș ori ba,
 Să-ți fac okroșkă sau uha,
  S‘te văd cum papi ca un copil
   Tot ceea ce ți-a fost gătit,
    Dar tot, oricum, mi-ești cel mai dragă
     Cînd gumă-umflînd tu faci baloane


Andrei Onea

17 Februarie 2015

Îndemn la rugă

Îndemn la rugă

Trăind ’n-aceste timpuri de ură și restriște
Să ne rugăm de pace, să ne rugăm de minte

Prin gînduri limpezite și inimi curățate
Ne’ntoarce-vom la sine, ne’nvăluim în pace

Această împăcare, aceasta’mpăciuire
O emanăm apoi în fluvii de lumină

Prin focul temeliei aprinde-se-vor inimi,
Pulsare va primi dantela înfrățirii

Hrănită de iubire, planează-a noastră rugă
Prin briză nesimțită, prin acțiuni tăcute

Speranță aducînd, curaj și’nțelepciune,
Hrănită de noi toți, lucrează ruga’n lume

Să-aprindem, deci, lumina ce arde’n întuneric
Pe care să n’o’nece rebelele tenebre

Aparte ori olaltă, mai rar, mai des, mereu –
Sne facem rugăciunea. E simplu-acest îndemn.



Andrei Onea
12 Februarie 2015

Познер о Навальном

Pozner - Navalnyi from Goodman on Vimeo.

Antiprimăvara

Antiprimavara from Goodman on Vimeo.

Nucarul de la Macareuca

Nucarul de la Macareuca from Goodman on Vimeo.

anul platonic - pe farfurie

anul platonic - pe farfurie from Goodman on Vimeo.

desenul dinamic zodiacal


desenul dinamic zodiacal from Goodman on Vimeo.

desenul formelor - ii


desenul formelor - ii from Goodman on Vimeo.

desenul formelor


desenul formelor from Goodman on Vimeo.

Avatar - Ceakrele p-u toți

Avatar - Ceakrele p-u toti from Goodman on Vimeo.

Iarna

Iarna from Goodman on Vimeo.

Al 13-lea - Crucea și Trandafirul

13 - Crucea si Trandafirul from Goodman on Vimeo.

Пророк - Пушкин

Пушкин - Пророк from Goodman on Vimeo.

Buddha under Bodhi Tree

Buddha under Bodhi Tree from Goodman on Vimeo.

Luminătorii

Luminatorii from Goodman on Vimeo.

откровение женщины

Otkrovenie jenshiny from Goodman on Vimeo.

Luca 2 - 41-52

Luca 2 - 41-52 from Goodman on Vimeo.

Inconștiența colectivă - Adagio - Garri Bardin

Inconstienta colectiva - Adagio - Garri Bardin from Goodman on Vimeo.

The Flaming Heart of Danko - Bessarabian Legend

The Flaming Heart of Danko - Bessarabian Legend from Goodman on Vimeo.

Старуха Изергиль

Старуха Изергиль from Goodman on Vimeo.

Uroboros - simbol cu aplicații multiple


în fața templului


Rudolf Steiner - Reîncarnări


Rudolf Steiner - Libertatea umană


marți, 19 decembrie 2017

Rudolf Steiner - Weihnachtsmeditation


utopia or true future - Morelly, Marx, Steiner

Étienne-Gabriel Morelly (1717 – 1778), Code of Nature:
Code of Nature - Sacred and Fundamental Laws that would tear out the roots of vice and of all the evils of a society.  Nothing in society will belong to anyone, either as a personal possession or as capital goods, except the things for which the person has immediate use, for either his needs, his pleasures, or his daily work. Every citizen will be a public man, sustained by, supported by, and occupied at the public expense. Every citizen will make his particular contribution to the activities of the community according to his capacity, his talent and his age; it is on this basis that his duties will be determined, in conformity with the distributive laws.

Karl Marx (1818 – 1883), Critique of the Gotha Program:
In a higher phase of communist society, after the enslaving subordination of the individual to the division of labor, and therewith also the antithesis between mental and physical labor, has vanished; after labor has become not only a means of life but life's prime want; after the productive forces have also increased with the all-around development of the individual, and all the springs of co-operative wealth flow more abundantly—only then can the narrow horizon of bourgeois right be crossed in its entirety and society inscribe on its banners: From each according to his ability, to each according to his needs!

Rudolf Steiner (1861 – 1925), Spiritual Science as a Foundation for Social Forms:
In the future no one will be the owner of the products of his own labor. Mankind must be educated for free labor, one for all and all for one. Each one will have to act accordingly. Today, if you would found a small community in which each one throws into a communal account what he earns and each one works as best he can, then his very life’s existence — his needs — will be brought about out of the communal consumption. This will cause a greater freedom than the ordering of wages according to production. When that happens we shall turn in the right direction.


luni, 18 decembrie 2017

sâmbătă, 16 decembrie 2017

Рудольф Штайнер - Воспоминания Вольдемара Сакса

Около 1897 года я был завсегдатаем кафе Ноллендорфа на Клей-стштрассе, места встречи литераторов и артистов. Там встречались Вольоген, Петер Хилл, Никиш, Бузони, Оскар и Рихард Штраус, которые проводили там ночи напролет в те дни старой империи, когда еще не существовало часов для закрытия кафе... Рудольф Штайнер, обычно читавший газеты в переднем зале, также заходил в задний зал посмотреть, что там творилось; обычно он там не задерживался. Однажды, когда я сидел там с В., Штайнер заглянул к нам, кивнул нам головой и собирался исчезнуть. Но я поймал его за рукав, и несмотря на его серьезный вид, усадил его за столик с нами. Он сидел, как палка, не проронил ни слова и исчез при первой же возможности. Но через несколько дней в газетном зале мы начали разговор, настолько увлекательный, что он продлился до той минуты, пока разносчики из пекарни не принесли утренний хлеб. После этого нас связывала дружба, длившаяся несколько лет, но протекавшая только в кафе. Разговор с Рудольфом Штайнером был несравненно притягательным. Казалось, он переходит от одного предмета к другому, но это только казалось. На самом деле это было излучение универсального духа. Он обладал такими разнообразными познаниями. В нем была уже склонность к мистицизму без того, чтобы он когда-либо покидал реальную почву. Но один маленький факт открыл нам вернее всяких слов то, что он представлял собой как человек. Однажды мы что-то обсуждали между собой, когда поэт Петер Хилл, абсолютный бедняк, подсел к нашему столику и заказал кофе. Мы все знали, что у него не было ни копейки, и спрашивали себя, как он выпутается из положения. Уходя, он, однако, подозвал кельнера. Кельнер подошел и сказал: "Все уплачено". Пораженный Петер Хилл воскликнул: "Тут, верно, ангелы летают. Кто из вас это сделал?" Это был не я, а Штайнер заявил, что он был уже доволен и тем, что смог заплатить за свой кофе. Так как больше никого уже не было, Петер Хилл ушел, качая головой. На заре мы со Штайнером отправились домой, и он сказал мне с покорным видом: "Я должен идти пешком, у меня нечем заплатить за трамвай". Со своей стороны я ничем не мог ему помочь и предложил проводить его. Он жил за Берлином. Мы шли и вели интересный разговор, и он заметил: "Вот видите, Саксерль, как хорошо, что я сыграл роль ангела. Если бы не это, мы не имели бы такой прекрасной прогулки на заре". Как ни незначителен этот факт сам по себе, он был характерен для этого будущего духовного представителя человечества.

/Воспоминания Вольдемара Сакса (W. Sachs),/

Анна Ойнике - Рудольф Штайнер

В Веймаре в 1899 г/, перед лицом всех сложностей материальной жизни, перед которыми он чувствовал себя беспомощным, Рудольф Штайнер принял предложение м-м Анны Ойнике, которая осталась вдовой с пятью детьми, четырьмя дочерями и одним сыном, и была рада воспользоваться его советами по их воспитанию. Со своей стороны, она открыла свой дом друзьям Штайнера, создав таким образом для него семейную атмосферу, так нужную для его исключительно общительной натуры. Когда он уехал в Берлин, опять началась жизнь по меблированным комнатам, ночи, проводимые за чтением и работой, упущенные обеды, просроченные часы, отсутствие семейного ритма, часто стеснительного, но и здорового, и уравновешивающего духовные порывы. М-м Ойнике все это обнаружила. Кроме того, у нее созрел некий план. Ее дочери подрастали. Их будет легче выдать замуж в Берлине, в большом городе, в кругу Рудольфа Штайнера, особенно если можно было бы воссоздать внешнюю видимость семейного очага. Втайне она желала, чтобы Штайнер дал ей свое имя. Она сняла в сельском пригороде Берлина, Фриденау, дом, где он сперва стал постояльцем, а когда она попросила его помочь утвердиться в жизни путем официального брака, он не захотел ей отказать. Великодушно, в память неведомого друга, он не захотел отказать ей в этом чисто формальном акте, от которого она ожидала упрочения своего социального и светского положения. Он продолжал, пока он пользовался у ее очага кровом и пищей, вносить известную плату, которую она аккуратно отмечала в своей счетной книге. Но это положение, совершенно простое для Штайнера, не было таковым для м-м Ойнике, женщины- ребенка, любившей быть окруженной вниманием и баловством. Спокойная доброта, которую ей дружески давали, скоро стала недостаточной, а затем и невыносимой. Она довольствовалась ею вначале, пока не стала официально его женой, и в особенности в Веймаре, где он оставался в рамках ее семьи; но в дальнейшем его занятия уводили его все дальше и дальше от нее. Она чувствовала, что теряет его совсем. Ее энтузиазм и восхищение перешли в досаду, подозрительность, мстительность, обратившуюся на Рудольфа Штайнера. Когда один из его друзей женился на старшей дочери Ойнике, она оставила Берлин. Она скончалась в 1911 году, заставив заплатить тяжелую плату благодарности того, кого она в свое время приютила и кто не хотел оставаться в долгу.

Но этот случай не послужил Рудольфу Штайнеру предлогом, чтобы проявлять меньше доброты впоследствии по отношению к тем, кто просил его поддержки. Можно было бы подумать, что он, способный читать в душах своих ближних, не умел различить то, что бывало в этих просьбах своекорыстного, а иногда и просто коварного. А может быть он видел, но не обращал на это внимания? Не говорил ли он себе то, что он однажды ответил, когда удивлялись, что он позволяет так себя обманывать, никогда не защищаясь: "В конце концов, ведь и сострадание имеет пределы". - "Нет, сострадание пределов не имеет".


Rudolf Steiner - imagini
















trandafiri roșii pe lemn negru